Июля, воскресенье

Четвертое после Троицы. День независимости в Америке. Только сел за воскресный ужин, как позвонил Берт Бакстер и приказалсрочно двигать к нему. Я проглотил спагетти, чуть не подавился и рванул кБерту. Его злющая овчарка по кличке Штык скулила под дверью. На всякийпожарный сначала скормил ей собачью шоколадку, а потом рысью махнул к Берту.Нашел его в гостиной, в инвалидном кресле. Ящик не работал, так что я сразупонял -- дело нешуточное. Берт сказал, что Квини совсем хреново. Я прошел вспальню глянуть. Квини скрючилась на продавленной кровати; у меня внутри всетак и похолодело, когда я ее увидел. (Наверное, ей и вправду паршиво было,если она ни Июля, воскресенье щеки не раскрасила, ни губы.) -- Вот хороший мальчик, -- простонала Квини. -- Молодец, что пришел. Я спросил, что с ней такое. Отвечает, что у нее "раскаленные иголки вгруди". Тут Берт встрял: -- Минуту назад не иголки, а ножи раскаленные были! -- Ой, Берт, -- сипит Квини, -- тебе не все равно, ножи или иголки? Я спросил у Берта, вызывали врача или нет. Оказалось, не вызывали,потому что Квини как врача увидит, от страха трясется. Я с мамой по телефонупосоветовался, она обещала прийти. Пока маму ждали, я чаю приготовил, Штыка накормил и Берту бутерброд сосвеклой сделал. Потом мои родители пришли и взялись за дело. Мама Июля, воскресенье позвонила в больницу.И правильно сделала, потому что "скорая" еще не приехала, а Квини совсемчудная стала: про карточки какие-то продуктовые бубнила и всякое такое. А Берт держал ее за руку и называл "своей чокнутой мегерой". Санитары уже дверцы "скорой" закрывали, как вдруг слышим -- Квинихрипит: -- Без румян не поеду! Неси ей румяна, хоть тресни. Я пулей в спальню, а там на комоде чертовакуча баночек, сеток для волос, шпилек, тарелок всяких, кружевных салфеток ифотографий с детьми и невестами. Румяна нашлись в ящике. Мама тоже поехала в больницу, а мы с папой остались утешать Берта.Через два часа мама позвонила: -- У Квини Июля, воскресенье удар случился. Торчать ей тут до скончания века. Берт и говорит: -- Это как же мне теперь быть? Что ж мне делать-то без моей крошки? Крошки!!! Квини семьдесят восемь стукнуло. К нам Берт пойти не захотел. Боится, что городской совет его берлогуотберет.
documentbcysstt.html
documentbcytaeb.html
documentbcythoj.html
documentbcytoyr.html
documentbcytwiz.html
Документ Июля, воскресенье